Воображаемый друг  - Стивен Чбоски

Тормоз Эд продрал глаза до рассвета. Заглянув под одеяло, он заметил, что намочил кровать. В последнее время с ним это случалось частенько. Затем он посмотрел на деревья за окном и по непонятной причине сообразил, что сегодня его тянет в одно-единственное место.

В пиццерию «Чак И. Чиз».

Глупость какая-то. Он, конечно, еще ребенок, но эта пиццерия при всех своих достоинствах, видеоиграх и роботах-животных котировалась лишь чуть-чуть выше забегаловки. А ведь сегодня сочельник. В этот день у них было заведено ходить в гости к его единственной бабушке (после того как вторая бабушка умерла). Так они поступали каждый год. Но ему в голову лезло совсем другое. Его тянуло в пиццерию.

Слушай бабушку.

Он пошел в спальню к отцу, надеясь его растолкать, но отец только огрызнулся. «Побойся бога, темень еще. Иди спать». Ну Тормоз Эд, конечно, вышел, но перед тем стащил поставленный на зарядку отцовский мобильный – так бабушка велела. Оттуда Тормоз Эд перешел в главную спальню, которую занимала мама. Она тоже спала. Сыну говорилось, что ей требуется полноценный сон, а папа очень храпит. На самом-то деле – Тормоз Эд хорошо это знал – причина заключалась в другом: мать пила, родители из-за этого ругались, она говорила, что может завязать в любую минуту, отец требовал: «Так докажи», она огрызалась: «Да пошел ты» – и отправляла его спать в гостевую комнату, а он возражал: «Нет уж, это ты пьяная, вот и ступай в гостевую комнату»; тогда она начинала лить слезы и одерживала верх: отец переходил в другую спальню, тем более что мать для утоления печали все чаще прикладывалась к похожей на флакон из-под духов фляжке, спрятанной в сумочку.

Слушай бабушку.

– Мам, поехали сегодня в пиццерию? – шепнул он.

Она сняла ночную гелевую маску. Омолаживающую.

– Зайчик мой, сегодня ж сочельник. Нас бабушка в гости ждет.

– Понимаю. Но уж очень охота в «Чак И. Чиз».

– Чего? Уж прости, мой маленький, но ты совсем концы попутал. Марш в кровать.

– Ну можно хотя бы по дороге там перекусить?

– Отца спроси.

– Я уже спросил. Он сказал – можно.

Но этот номер не прошел. Отец, проснувшись, уличил Тормоза Эда во лжи и объявил, что сын наказан. Тем более что на рождественском торжестве тот ввязался в драку с Брэйди Коллинзом. Всему есть предел. Спутниковая антенна, припасенная в награду сыну за отличную успеваемость, на месяц арестована. Месяц – никакой «тарелки».

– Ну пап! Как ты не понимаешь? Мне позарез нужно туда заехать! – взмолился Тормоз Эд.

– Не дури. Одевайся давай. К бабушке пора ехать.

Они и так припозднились: отец обыскался своего мобильника. Попросил мать набрать его номер, чтобы найти по звонку, но ее мобильный тоже куда-то подевался. Им было невдомек, что оба телефона выкрал сын и бросил в сугроб. Покойная бабушка Тормоза Эда велела поступить именно так, пригрозив, что иначе не видать ему пиццерии.